Даниловский детприемник. Отдел по борьбе с детской преступностью и безнадзорностью (Управления рабоче-крестьянской милиции г. Москвы)

Адрес: г. Москва, Даниловский вал, д. 22

После прихода советской власти Даниловский монастырь, основанный в XIII веке, стал прибежищем архиереев, лишенных кафедр. В 1930 году он был окончательно закрыт — последним из всех московских монастырей.

Несмотря на то, что формально монастырь еще продолжал существовать, решением Управления рабоче-крестьянской милиции Москвы от 28 августа 1928 года было предписано открыть в его стенах детский приемник-распределитель.

Даниловский монастырь. Фото: danilovbells.ru
Детский приемник-распределитель в обители

В бывших монашеских кельях монастыря расположились мальчики, в бывшем доме настоятеля — девочки и дошкольники. В Троицком соборе разместили клуб, спортзал, библиотеку, а в его приделах, ввиду нехватки мест для ночлега — двухэтажные нары. Младенцев и детей до 3-х лет помещали в Дом малютки, в котором была очень высокая смертность, и дети редко выживали.

Несмотря на юридическую отмену понятия «тюремное заключение» для несовершеннолетних, в Храме Святых отцов располагалась внутренняя детская тюрьма Даниловского приемника под названием «Серпуховка», где малолетки ждали своей участи за совершенные преступления.

В последующие годы в приемнике существовало жесткое разделение между беспризорниками и «политическими» детьми, которые жили отдельно друг от друга, дабы не допустить слияния «детей со слабыми степенями защиты» или «социально опасных» (то есть детей репрессированных) с правонарушителями и беспризорниками.

Вот как описывает обстановку в Даниловском приемнике в 1937–1938 годах Леонид Муравник:

Меня отвели в помещение храма, в бывший правый придел. Там за перегородкой я увидел двухэтажные нары, на которых в это ночное время спало множество детей. Я сунул в рот завалявшуюся в кармане конфету, разделся и лег. Наутро вся моя одежда была украдена ворами-малолетками, которые хоть и жили отдельно, но ухитрялись проникать повсюду. <…> За перегородкой помещалась столовая. Кормили сытно, в основном кашей с мясом. В алтаре вместо иконы висел большой портрет Ежова…

Муравник Л. Я. Даниловские колокола // Книга памяти «Бутовский полигон»

Беспризорники. Фото: архив Общества «Мемориал»

Беспризорники. Фото: архив Общества «Мемориал»

Безвременное пристанище

За 1931–1932 год через Даниловский приемник прошло более 5000 человек. Из них порядка 50% — бежавшие из детских домов, жизнь в которых казалась невыносимой. Изначально планировалось, что приемник станет только временным пристанищем для детей перед отправкой в детдом, однако, на деле нередко оказывалось, что дети жили в приемнике до года, причем статистика по составу, численности беспризорников и другим показателям велась в Даниловском довольно четко (ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 1. Д. 497).

Из секретного доклада Г. Ягоды Сталину:

Даниловский приемник, рассчитанный на 1000 человек, превращается в стационарное учреждение, не будучи для этого приспособленным, беспризорные в нем остаются по 6-7 месяцев. 

Несмотря на крайнюю перегруженность Даниловского распределителя, он не мог, конечно, по советской традиции, не участвовать в подготовке очередных годовщин Октябрьской революции, выполняя и перевыполняя план по ликвидации беспризорности и беспризорников с улиц Москвы во славу революции. Вот только о том, куда должны деться «лишние» дети, и в каких условиях они будут жить, государство заботилось куда меньше, чем о поставленных сроках и планах.

В связи с крайней перегрузкой Даниловского приемника и необходимостью осуществления мер по полному изъятию беспризорных детей с улиц города Москвы к 16-ой годовщине Октября, в которых Даниловский приемник не может не принимать участие, Вам поручается организовать переброску — 300 человек детей из Даниловского приемника в Братовщину — возраст переводимых дошкольных детей в Братовщину во всяком случае норму детей не старше 12-ти лет.

Постановление от 31 октября 1933 года. ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 3. Д. 23. Л. 51

Голодные дети

В период раскулачивания, коллективизации и голода в сельских районах страны в Москву хлынуло невиданное количество голодных детей, искавших в столице лучшей жизни. На всех вокзалах города были выстроены заградотряды, основной функцией которых было не пускать эти толпы нищих и оборванных детей в Москву и, в частности, в и без того переполненный Даниловский приемник-распределитель, который, снабжаясь на базах НКВД, не испытывал сложностей с поставками продовольствия даже в самые голодные годы.

Ведя борьбу с неорганизованным притоком беспризорных в Москву из других областей,  надо особенно решительно бороться с организованным направлением беспризорных в Москву. В январе-феврале 1933 года прибыло в Москву в ДПРП около 200 беспризорных детей и подростков, направленных из Одессы и Ростова <…>
По возрасту это не те беспризорные, с которыми приходилось иметь дело в 1923-1927 гг. На данном этапе беспризорность захватывает преимущественно подростков в возрасте от 12 до 15 лет. В числе беспризорных, изъятых с улиц в 1932 году, ребят старших возрастов значительно больше, чем это было в период времени 1920-1924 и 1925-1929 гг.

ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 3. Д. 23. Л. 30

Спальни. Фото: архив Общества «Мемориал»

Спальни. Фото: архив Общества «Мемориал»

Тюремные порядки

На каждого вновь прибывшего в приемник заполнялась анкета с указанием происхождения, причины поступления, возраста, имени и прочих данных. Среди причин сиротства записывались, прежде всего, «грубость родителей» и «отрицательные бытовые условия», гибель родителей по причине репрессий или, например, раскулачивания, в анкете не фиксировалась. Не фиксировались в ней и сведения об отце и матери ребенка, многим детям, не помнившим или не знавшим в силу возраста своего полного имени, фамилии или даты рождения, они были произвольно заменены, что было, зачастую, намеренной акцией.
Помимо анкеты на ребенка в каждом детприемнике заполнялся также протокол обыска несовершеннолетнего, делались фотографии в фас и в профиль, брались отпечатки пальцев — и вовсе уже тюремные или арестантские обычаи. Режим тоже был тюремный: по новым правилам дети, проживающие в приемнике, весь день обязательно должны были быть чем-то заняты: работой в мастерских или изучением грамоты, но школьных занятий не проводилось, и куда-либо выходить без сопровождения воспрещалось. Перед выходом и входом на вахте производился настоящий «шмон» — все как у взрослых.

Протокол обыска Живиловой Ии Павловны. Фото: архив Общества «Мемориал»
ЧСИРы в Даниловском детприемнике

Вслед за потоком голодных и нищих детей-сирот во второй половине 1930-х годов в бывший Даниловский монастырь потянулись дети репрессированных, дети «врагов народа», так называемые ЧСИРы. В преддверие новых массовых поступлений приемник в середине 1930-х годов был расширен еще на 1000 мест, а в годы Большого террора — еще на 100 мест для девочек. Проблемы же с нехваткой вещей со временем решились очень просто. Как у взрослых был собран чемодан на случай ареста, так же он должен был быть собран и у детей: каждый обязан был иметь две чашки, кружку, ложку, одеяло и полный портфель с учебниками.

Детей из категории ЧСИР могли забрать или, скорее, арестовать на улице, дома, в школе:

В свои тринадцать лет Нина стала взрослой, разбитой, усталой. Она бегала по московским тюрьмам, разыскивала отца, мать, отчима. В Бутырку носила передачи. А отец ее уже был расстрелян. Несколько месяцев Нина скиталась по родственникам, но однажды, оказавшись дома, поняла, что ее разыскивают. Что-то оборвалось в душе, когда она увидела их. По дороге она спросила: «Куда вы меня везете?» Услышала равнодушное: «Потом узнаешь». Нина приготовилась к худшему, но ее привезли в Даниловку.

Муравник Л. Я.  Даниловские колокола

Или прямо из рук старших братьев и сестер:

С мамой я не простился. Мы с Адиком, закончившим третий класс, были в пионерском лагере, когда ее арестовали. Приехав, застали дома одного Лёву. <…> Некоторое время мы жили втроем, три брата. Лёва работал инструктором физкультуры, мы с Адиком готовились к учебному году. Днем ходили в столовую института инженеров железнодорожного транспорта, где были дешевые обеды — Лёва оставлял нам на питание. Но однажды, когда мы собирались идти в столовую, появилась женщина в сопровождении милиционера. Показав мне какую-то бумагу, заявила мне, что Адика забирают в детский дом, так как я еще мал, чтобы его воспитывать. Я смотрел в бумагу и не понимал ни слова — я не видел букв… Приехавший с работы брат изругал меня всячески, зачем я отдал — а я не мог ему ничего ответить. Лёва кинулся на поиски: Адик оказался в Даниловском детприемнике. Отвезли ему кое-что из необходимого, кое-какой еды… Я с ним не виделся до декабря 1953 года, более шестнадцати лет. Вместо одиннадцатилетнего мальчика я приехал к отцу троих детей.

Сосновский В. Л. 16 лет ГУЛАГа

Сосновский В. Л. Фото: Виртуальный музей ГУЛАГа

Сосновский В. Л. Фото: Виртуальный музей ГУЛАГа

Известны случаи, когда сами дети арестованных предпринимали отчаянные попытки попасть в Даниловский приемник, уже в юном возрасте осознав, что являются опасностью для своих родных, оставшихся на воле:

…Родственники, у которых были свои дети, перекидывали меня от одного к другому, боясь оставлять у себя подолгу. Мне было десять, но я уже понимал, что опасен для всех. Я услышал о Даниловском приемнике для беспризорников от нашего дворника. “Попасть бы туда”, - думалось мне. Вечером на улице Горького я нарочно схватил с лотка горсть конфет. Меня поймали и отвели в отделение милиции.

Муравник Л. Я.  Даниловские колокола

В 1937 году, в дни наиболее массовых арестов, Даниловский распределитель мог принимать до 200 детей в сутки, дальнейшая судьба которых мало заботила администрацию:

У многих из них на нервной почве развился энурез, с которым никто из местных врачей и не думал бороться. Маленького узника выгоняли в любую погоду во двор вместе с его подмоченным матрацем и простынкой: «Сушись, поганец! А на улице — холодно и страшно. И еще — стыдно перед сверстниками. Засмеют.

 Муравник Л. Я.  Даниловские колокола

Помимо обычных, детских ссор и непонимания между детьми благополучными, воспитывавшимися дома с любящими родителями, и детьми улиц, рано познавшими нужду, между обитателями Даниловки возникали стычки на «политической», идейной основе, нередко «подогреваемые» местной администрацией: по прибытии в приемник с детей «политических» первым делом срывали пионерский галстук. Двор для их прогулок был отделен от общего двора, и беспризорники, завидев политических, начинали кидать в них камнями с криками «Троцкисты!» «Предатели!», чего не пытался пресечь никто из взрослых.

Даниловский монастырь. Фото: Седмица.RU

Даниловский монастырь. Фото: Седмица.RU

Нередко в Даниловский привозили детей, которые имели живых, нерепрессированных родственников, желающих взять их под свою опеку. Кому-то детей отдавали охотно и просто, а кому-то приходилось за них бороться — вплоть до отчаянной попытки выкрасть ребенка из детдома или приемника:

Мама просила сотрудников НКВД отвести сына к бабушке. Чекисты обещали. Машина затормозила у высокой стены. <…> Валерий, оказавшись среди спящих детей Даниловки. Начитавшись в книжках, что новеньких в детдомах всегда бьют, он со страхом ждал, что будет утром, и готовился к худшему. Но утром он увидел вокруг себя таких же испуганных детей, как и он сам. Больше всего Валерия беспокоило, что его бабушка не знает, где он и что с ним. <…> Он дождался, когда дежурный ушел со своего поста, позвонил дядюшке и успел сообщить, где он находится. Валерию повезло: через месяц его забрали из Даниловского детприемника, после чего он поселился с бабушкой на улице Кирова.

Муравник Л. Я. Даниловские колокола

Удостоверение об установлении опеки. Фото: архив Общества «Мемориал»

Удостоверение об установлении опеки. Фото: архив Общества «Мемориал»

Дорога в никуда

Но попадание в детприемник означало для его узников не только разлуку с родителями и старшими членами семьи. Согласно антигуманному постановлению НКВД все дети, связанные между собой родством или просто знакомством, должны были быть направлены в разные детские дома во избежание установления каких-либо прочных связей. Это, конечно, было одним из самых сильных ударов для и без того напуганных и несчастных детей. Были случаи, когда такие доведенные до отчаяния ребята совершали самоубийства еще в самом Даниловском детприемнике, до отправки в детдома, где им, особенно детям репрессированных родителей, предстояло вытерпеть издевательства воспитателей и сверстников; или же им грозило попасть в Днепропетровский спецдетдом № 1, принимавший детей репрессированных военачальников и партработников, которые, в свою очередь, затем и сами нередко были репрессированы в силу своего происхождения. Распределение и отправка детей на новые места жительства, находившиеся в ведении НКВД, происходили в такой форме, которая больше походила на каторжный этап:

«Сдача людей конвою должна быть проведена без промедления… Опоздание недопустимо… Люди в вагоны должны быть погружены не позднее 6.30 час. утра, а отправка поезда — ровно в 7 час. 30 мин.,» — так гласили официальные постановления.

А вот как воспринималось это страшное события самими детьми:

А потом пришло время, когда ночью подняли нас человек 15, строится. Мы построились, нас запихнули в машину, на которой было написано «Субпродукты». Запихнули в эту машину, и мы поехали на вокзал.
Когда нас везли на вокзал, одна девочка сказала: «Куда нас везут, убивать?» Вот этот голос девочки, тревожный, запомнился мне. А потом нас в вагон и мы поехали.

Леонид Яковлевич Муравник вспоминает: жизнь беспризорника

Воронок, на котором могли вывозить детей. Фото: anser4.livejournal.com

Порой детей вывозили на воронках, а иногда — в общих поездах, заставляя рассказывать окружающим, что они едут в Артек. Что стало с этими детьми дальше — какова их судьба и история, чаще всего, не известно до сих пор, так как большинство дел и личных карточек было утрачено во время бомбежек Москвы в годы Великой Отечественной войны. Неизвестна зачастую ни их судьба в детдомах, ни место пребывания в годы войны, ни судьба после.

Даниловский детприемник продолжал фукционировать в неизменном виде вплоть до 1986 года, после чего монастырь был обратно возвращен Церкви. Через приемник прошли тысячи и тысячи детей, которые так и не смогли вернуться к прежней жизни, найти своих родителей, братьев и сестер. Сейчас об этом напоминают только молчаливые стены монастыря.

Виктор Иоэльс о Даниловском детприемнике
Общество «Мемориал»: Москва. Места памяти. Виктор Иоэльс о Даниловском детприемнике
Дарья Дурнева, Анна Марголис
Муравник Л. Я. Даниловские колокола // Бутовский полигон: 1937 — 1938. В родном краю; документы, свидетельства, судьбы. Альзо, 2004
Сосновский В. Л. 16 лет ГУЛАГа. Архив общества «Мемориал». Ф. 2. Оп. 1. Д. 113. Л. 49–50
ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 3. Д. 23. Л. 30, л. 51
ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 1. Д. 497