Детская колония наркомфина / Трудовая коммуна ОГПУ № 2 им. Дзержинского

Адрес: Московская обл., г. Дзержинский, пл. Святителя Николая, д. 1., Николо-Угрешский монастырь

Николо-Угрешский монастырь. 1894 г. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012
Монастырь

Трудовая коммуна ОГПУ имени Дзержинского была создана в августе 1927 года в бывшем Николо-Урешском монастыре, в 6 км от станции Люберцы.

Постройки, имущество и инвентарь, переданные колонии. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012
Клятва и устав

Воспитанники, молодые люди до 25 лет, сюда попадали из самых разных слоев населения и сословий: из дворян, рабочих, крестьян, казаков. Не брали осужденных по политическим статьям и совершивших тяжкие преступления против личности: убийство, изнасилование и т.п. Хотя вооруженной охраны не было, судимые коммунары не имели права выходить за территорию без увольнительной записки, им не выдавались паспорта.
Набирали будущих воспитанников из детских домов, из уличных притонов в ходе массовых мероприятий борьбы с беспризорностью, других — постарше — брали из тюрем и лагерей, третьи приходили в коммуну сами или их приводили родственники, чтобы они могли получить здесь образование и необходимую профессию.
Используя коммунарскую методику А. С. Макаренко, работавшие в коммуне педагоги (Ф. Г. Мелихов, П. С. Перепелкин, Е. П. Смелянский и другие, вышедшие из рядов ОГПУ), смогли создать в Николо–Угреше сплоченный коллектив коммунаров и вольнонаемных работников, построить заводы и фабрики, учебные заведения, клуб, стадион, дома — словом, целый поселок на базе бывших монастырских зданий и новых корпусов. 

Первые дома трудкоммуны. 1927 г. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012

Первые коммунары попали в Николо-Угрешский монастырь прямиком из тюремных камер, поэтому трудно было надеяться удержать их в трудкоммуне, если бы они всегда имели перед глазами искушения города. Поэтому и решено было выбрать место для коммуны вне городских пределов. Но в то же самое время нельзя выводить ее далеко от города и железной дороги. Вновь прибывший коммунар при приеме произносил следующую клятву или присягу:

1. Безоговорочно поставить крест на прошлом.
2. Неукоснительно выполнять внутренний распорядок коммуны и под!
держивать дисциплину.
3. Старательно работать на производстве и быстрее получить какую–ни!
будь квалификацию.
4. С осени поступить учиться в школу и получить среднее образование.
5. Не употреблять спиртного, наркотиков и не играть в карты.

И, кроме того, коммунар знакомился с правилами жизни и воспитания:

1. «Хошь живи, не хошь — уходи» 
2.  «Все отвечают за каждого, каждый отвечает за всех» 
3. «Чтобы жить трудовой жизнью, надо уметь что–нибудь делать» 
4. «Воспитывая из себя сознательного пролетария, помогай сделаться им и другим»
5.  «У нас все должны учиться»
6.  «Каждый должен украшать дом, в котором живет, улицу, по которой ходит» 
7. «Честь коммуны превыше всего, все в ответе за нее» 
8. «В коммуне сухой закон для всех» 
9.  «Будь вежлив в обращении со всеми» 
10.  «Пресекай азартные игры и воровство» 
11. «Человек труда никогда не позволит себе присвоить чужую копейку».

 

Школа

Вот что вспоминала об этой коммуне Зоя Дмитриевна Марченко, которой довелось поработать в коммуне в то время, как она сама была арестована:

Было объявлено, что ВЧК-ОГПУ создает трудкоммуны, куда отбирает из лагерей молодежь, даже с неотбытым сроком, создает в трудкоммуне достойные условия быта, труда, отдыха, развлечений — и тем самым будут спасены для страны тысячи талантливых ребят. Был первый опыт сделан — в Болшево создана трудкоммуна № 1. Как всем сообщалось, она достигла успеха. Тогда в начале 30-х годов была создана уже Трудкоммуна № 2 под Люберцами, в бывшем Николо-Угрешском монастыре. По уставу т/коммуны она управлялась общим собранием. Организовывала всю жизнь в таком необычном поселке Воспитательная часть. Во главе ее был Ефим Павлович Смелянский — молодой, умный, даже талантливый воспитатель. Коммунары жили в отличных бараках, у каждого была кровать с тумбочкой. Был отличный новый клуб с рядом кружков и очень квалифицированными, вольными руководителями. Была фабрика-кухня, где кормили вкусно и сытно (а в стране в эти годы было голодно — 31–33). Была школа вечерняя для недоучившихся. Даже филиал ВТУЗа Электро-технического имени Каган-Шибшая (мне было разрешено и я начала там учиться впоследствии, потом запретили…) Были производства: фабрика струнных инструментов, завод электро-металлических изделий…
В каждом бараке был свой воспитатель, который следил за поведением фактически совершенно свободных коммунаров и держал Воспитательную Часть в курсе настроений, желаний и запросов своих подопечных. В трудкоммуне нельзя было пить, вести азартные игры, делать прочие общественные нарушения. Взамен предлагался клуб — отличное большое здание, была очень хорошо поставлена спортивная часть. Была отличная библиотека, стадион. Была возможность ездить в Москву на экскурсии. Со своими постановками приезжали лучшие театры города Москвы… Шефство создателя трудкоммуны — всесильного ОГПУ НКВД значило так много, что работать в ней стремились очень многие…

Марченко З. Д. Воспоминания

Коммунары на уроке арифметики. К. 1920-х гг. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012
Мастерские

Кроме ликбеза, перед коммуной встал во весь рост вопрос о производственном обучении ребят. Когда они пришли в мастерскую, им был предложен ряд заданий по выработке некоторых предметов, но ребята совершенно не имели никакого представления о выбранном ремесле, они не умели отличить один металл от другого, не знали сортов дерева и т.п. Когда мастерские развернули свою работу, ребята были поставлены перед фактом их производственной безграмотности, и тут–то они выдвинули требования необходимости преподавать теорию выбранного ими ремесла. Сначала было введено сверх обычного рабочего дня в производстве 2 часа в неделю для теории в наиболее сложной слесарной мастерской. Затем это распространили и на все остальные цеха коммуны. При этих занятиях ребята получали некоторые основные знания по таким предметам, без которых не станешь квалифицированным рабочим: физике, математике, технологии.

 

Коммунары в столярной мастерской. 1928 г. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012
Девчата из Новинской тюрьмы

Несмотря на то, что первыми обитателями коммуны были мальчики, ребята, коммунары постепенно пришли к решению взять и девочек из Новинской тюрьмы: 

Ребята за девчатами поглядывают, а те огрызаются. Сначала было захотели по-своему поставить. Не вышло. Таньку через неделю исключили — круто взяли. Не охочи до работы девчата, а пришлось работать. Перед ребятами неудобно. Ребята работают — они чем хуже? И пошли — кто в сапожную, кто в слесарную, а Валька за токаря стала. Шутка сказать — десять лет Валька сроку имела, в бандитской шайке участвовала, хотя семнадцати лет от роду. От «высшей» отбоярилась только по малолетству, а теперь токарь — 108 руб. зарабатывает, потому что здорова и способна.

Коммуна в Николо-Угреше. г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. С. 35.

Исправление и наказания

В коммуне сначала не было спорта. Потом появилась футбольная команда и стрелковое дело. Таким образом, каждый мог найти занятие по душе, тем же, кому не хватало предложенного образования, руководство давало возможность продолжать обучение в Москве, в училищах и высших учебных заведениях. Для тех же, кто, несмотря на все предоставленные возможности, не желал жить согласно правилам коммуны и нарушал устав, была предусмотрена система наказаний.

Они, по воспоминаниям бывшего коммунара Николая Журавлева, были построены таким образом:

1. Предупреждение.
2. Выговор с предупреждением.
3. Денежный штраф от недельного заработка до месячного.
4. Содержание на гауптвахте у шефов на Лубянке от двух недель до месяца.
5. Исключение. Кто сам пришел — на все 4 стороны; кто был взят из тюрьмы — возвращали туда же.

За 11 лет за нарушения из коммуны исключили не более 10 человек. Прием в коммунары проходил на заседании бюро актива. За новичка поручался один из старых авторитетных членов коммуны, с которого судимость была уже снята. Быстро ощутив всю разницу своего положения в тюрьме и в коммуне, новички старались не подавать повода для возвращения в места лишения свободы.

Закладка памятника Дзержинскому. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012

И все же, судя по всему, организаторы коммуны переоценили возможность исправления бывших малолетних преступников. Народ из коммуны постоянно убегал:

Рядом была Москва, с ее широкими возможностями для угловников. И «честное слово», которое было основным сдерживающим началом в жизни такого экспериментального человеческого контингента — легко забывалось. Ведь, охраны не было, кругом — поля, рядом городок Люберцы… И помню, что по сводкам, почти поступление равнялось потерям… Стоила эта трудкоммуна очень дорого. Ведь быт был организован хорошо, а вот оказалось, что мало создать социальные условия, не толкающие к преступлению. Надо было еще что-то иметь в душе, в культуре, в морали…

Марченко З. Д. Воспоминания

Тем не менее, нельзя забывать и о том, что из десятков сотен воспитанников, прошедших через Трудовую коммуну № 2, большинство больше никогда не вернулось к преступной жизни. Они стали токарями, слесарями, мастерами самого различного профиля, а некоторые — даже писателями и актерами.

Конец

С середины 1930-х годов для коммуны настали непростые времена: 

В 1934 году, после убийства Кирова, нас, бывших заключенных по политстатье, из коммуны уволили. Думаю, что трудкоммуна потерпела крах, так как в ней было такое чинопочитание Ягоды, что при его имени начинались аплодисменты и даже вставали.

Марченко З. Д. Воспоминания

Втуз в бывшем Преображенском соборе. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012

Втуз в бывшем Преображенском соборе. Фото: Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012

Трудовая коммуна имени Дзержинского была окончательно закрыта в 1938 году, просуществовав 10 с небольшим лет. Ее управляющий — Ефим Смелянский — был вызван в горком партии, где за «потерю большевистской бдительности» у него отобрали партбилет, а 9 декабря он был арестован. Последний раз о нем говорили 28 сентября на партсобрании коммуны. Он был обвинён в подготовке терактов против руководства ВКП(б) и Советского правительства. Расстрелян 8 февраля 1938 года (gordzer.monnet.ru).

Дарья Дурнева, Анна Марголис
Коммуна в Николо–Угреше. Г. Дзержинский Московской области. Документы, статьи, очерки, воспоминания. Дзержинский, 2012
Марченко З. Д. Воспоминания. Архив Общества «Мемориал». Ф. 2. Оп. 3. Д. 34