Детский дом для морально-дефективных девочек 2-й ступени

Адрес: г. Москва, ул. Татищева, д. 3 (сейчас, предположительно, дом 3А)

Дом 3А, современный вид. Фото: Михаил Кончиц, архив Общества «Мемориал»
«Морально-дефективные» дети

Детский дом для морально-дефективных девочек второй ступени подразумевал размещение в нем девочек от 15 до 17 лет, по тем или иным причинам признанных дефективными (Большая медицинская энциклопедия).

А. С. Макаренко решительно выступал против распространенного в начале 1920-х годов термина «морально-дефективные дети». Боролась с этим понятием и Н. К. Крупская, называя его буржуазным пережитком.

Понятие «дефективного» ребенка ввел в научный оборот в начале XX века психиатр Всеволод Кащенко. Он разделил «физически дефективных» и «морально дефективных» детей, то есть социально запущенных и дезадаптированных детей.

Однако многие психологи возражали против этого понятия, например, Л. С. Выготский настаивал на необходимости замены этого термина термином «трудный» или «трудновоспитуемый» ребенок.

В 1929 году он писал: «Мы наметили следующие виды и типы трудного ребенка: трудные дети в массовой школе, трудновоспитуемые дети в собственном смысле этого слова (беспризорные, правонарушители, педагогически запущенные), психо- и невротические дети, умственно отсталые, слепые, глухонемые, логопаты, психически и физически больные».

К категории «морально-дефективных» детей в 1920-х — начале 1930-х годов относились как сироты, так и недисциплинированные, неуспевающие ученики, дети с психическими нарушениями, неврологическими, психологическими дисфункциями, страдавшие эпилепсией и дефектами речи.

Борьба с беспризорностью

К 1930-му году в результате коллективизации количество трудовых колоний в системе ОГПУ сильно увеличилось. Это могло нанести серьезный урон Советскому государству: на III Всероссийском съезде по охране детства в мае 1930 года сотрудница прокуратуры А. Я. Перль указывала: «Меры, применяемые к несовершеннолетним правонарушителям, оказались намного суровее, чем в отношении взрослых». Поэтому Наркомпрос в некоторых случаях старался признать детей-правонарушителей дефективными и поместить их в дефектологические учреждения вместо того, чтобы передавать их в трудовые колонии НКВД. 

Тем не менее, и этому подходу препятствовала ориентация на репрессивные методы: вопросы беспризорности с самых первых лет советской власти курировала ВЧК, а затем ОГПУ и НКВД. 

Двор дома ЗА. Современный вид. Фото: Михаил Кончиц, архив Общества «Мемориал»

Учреждения для "морально-дефективных" детей, как правило, было разделены по половому признаку. В детских домах для девочек оказывались малолетние воришки и девочки-проститутки самых разных возрастов, чаще всего решавшиеся на это от отчаяния и отсутствия каких бы то ни было перспектив и возможностей прокормиться. Они встречались повсюду, на вокзалах и на улицах: «На Павелецком вокзале у меня есть 10 проституток, но взять их некуда, пока они пройдут исследования. Я делаю вывод: надо расширить наши учреждения, чтобы могли ребят направлять, а в связи с этим как бы нам не потерять авторитета», — сообщалось в протоколе заседания Детской социальной инспекции от 19 декабря 1928 года (ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 1. Д. 425. Л. 38).

Таково было положение в Москве еще до коллективизации, массовых политических репрессий и войны. 

Дарья Дурнева, Анна Марголис
Острова утопии. Педагогическое и социальное проектирование послевоенной школы (1940-е – 1980-е). Коллективная монография. М., 2015
ГАРФ. Ф. Р5207. Оп. 1. Д. 425. Л. 38