Шаболовская колония

Адрес: г. Москва, ул. Шаболовка, д. 34 (ранее — д. 46)

С 1923 до 1956 года на Шаболовке, 46 жили и работали заключенные, до 1930 года — несовершеннолетние.

Современный вид заводского здания по адресу: ул. Шаболовка, д. 34. Фото: Михаил Кончиц, архив общества «Мемориал»

Современный вид заводского здания по адресу: ул. Шаболовка, д. 34. Фото: Михаил Кончиц, архив общества «Мемориал»

Переходный, Исправительный...

До мая 1923 года на фабрике жестяных изделий Растеряева (к этому времени уже бывшей) по адресу Шаболовка, 46 находился Московский переходный исправдом. Учреждение не подчинялось Московскому управлению мест заключения и когда оно было создано — неизвестно.  23 мая 1923 года исправдом «реорганизуется в отделение Московского Трудового Дома для несовершеннолетних». «Трудовой дом» находился недалеко от Шаболовки — на углу Хавской улицы, в доме № 11 по Сиротскому (Варваринскому) переулку (сейчас — улица Шухова). Он занимал здание бывшего Серпуховского арестного дома, который остался в истории как Городской. 17 августа начальником шаболовского отделения стал Н.И. Несмачный, до этого заведовавший «работами» в Таганской тюрьме.

К 1927 году бывшая фабрика Растеряева стала 1-ой фабрично-трудовой колонией ГУМЗа (Главного управления мест заключения) и начала производить жестяные банки. В это время его связанное с прессами дореволюционное название была переосмыслено, и подобно кофе, завод «Эспресс» стал «Экспрессом». Где жили рабочие завода — неизвестно, в это время большая их часть состояла из бывших заключенных. В 1930 году тов. Шестакова  (Вероятно, Анастасия Федоровна Шестакова, автор статьи о принципах организации исправительно-трудовых учреждений для молодежи в сборнике под редакцией А.Я. Вышинского (см. источники) и корреспондент «Правды» в Красноярском крае в 1940-е годы — публичный инициатор «Красноярского дела» геологов), описывая на Всероссийском съезде по охране детства московский Труддом, сообщала, что

Прикрепив же его <Труддом> к заводу Экспресс, на котором работают бывшие заключенные, ныне патронируемые, мы имеем некоторую самоокупаемость этого учреждения.

В адресной книге 1930 года Трудовой дом в Сиротском переулке значится как отделение 1-ой московской фабрично-трудовой колонии. Администрация колонии и, видимо, основное место заключения находились на Шаболовке, д. 46.

В результате московский реформы мест заключения, проведенной весной 1930 года, завод «Экспресс» стал предприятием «2-ой московской фабрично-трудовой колонии (металло-штамповочной)». Раньше этот номер (без уточнения «металло-штамповочная») принадлежал колонии в Ивановском монастыре на Солянке. В приказах о преобразовании она имеет помету «2–1» (т. е. предыдущая колония, имевшая №2). Начальник штамповочной мастерской в Ивановском монастыре тов. Стрижено перешел на работу в Шаболовскую колонию.

До января 1936 года завод «Экспресс» отдельно указывался в отчетах отдела мест заключения Московской области. Он выпускал «английский замок, банки гуталиновые, кроненкорка (Жестяная бутылочная пробка, кроненпробка), рупора для патефонов». С 1937 года завод стал частью ПИК № 2 (производственно-исправительной колонии). (ПИК № 1 находилась в Сокольнической тюрьме, ПИК № 3 с 1938 года — на станции Крюково.) В это время производство расширилось, поскольку уточнение «металло-штамповочная» в названии колонии изменилось на «металлообрабатывающая». Отделение колонии в Сиротском переулке, скорее всего, было закрыто, и бывший Серпуховской арестный дом заняла школа ГУГБ НКВД (Главного управления государственной безопасности).

В 1935 колония подчиняется ОМЗ (отделу мест заключения), а в 1938 — УМЗ (Управлению мест заключения). В справке о состоянии колонии, которая была составлена в апреле 1952 года, указано, что в 1938 году она была передана в УИТЛиК (Управление исправительно-трудовых лагерей) Московской области — «номер приказа неизвестен». (Подобные пометы — «передано в 1938 году, № приказа неизвестен» — встречаются также в справках Крюковской колонии и Краснопресненской тюрьмы.)

В 1940 году колония подчиняется Управлению исправительных колоний ГУЛАГа.

О количестве заключенных и колонии можно судить по указанному среднесуточному количеству рабочих в 1938 году — 291 человек. Скорее всего, заключенных было более 300, поскольку часть из них скорее всего занималась хозяйством колонии и работала в не связанных с основным производством мастерских, существовавших почти во всех лагерях и колониях. Оставалась ли колония местом заключения для несовершеннолетних, неизвестно.

РГ-42 и УЗРГ

Осенью 1941 года колонию эвакуируют. 13 октября станки были отправлены на барже, но не добравшись до места эвакуации пережидали зиму в дороге (Моруков. см. Источники. С. 148). Снова колонию открывают весной 1942 года. Было ли возвращено недобравшее до места эвакуации оборудование неизвестно. В 1944 году несколько членов партячейки колонии вспоминали начало своей работы в колонии в мае 1942 года. Первое собрание коммунисты колонии провели 8 января 1943 года. На следующем собрании начальник колонии тов. Кошунин отчитался:

План по освоению и выпуску боеприпасов выполнен досрочно к 15 декабря. РГ-42: 137 — план, 147 — выполнено; УЗРГ: план — 1370, вып. — 1590… (РГ-42 — гранты, УЗРГ — взрыватели к ним)

Значительная часть произведенных колонией гранат и взрывателей не была боевой. Отчитываясь на партсобрании в январе 1944 года, главный инженер колонии тов. Гольдштейн сообщал:

По изделию РГ-42 до сих пор мы не покончили с негерметичностью <…> по изделию УЗРГ имеется большой брак <…> брак детали № 5 и № 7.

Там же. Д. 121. Л. 7

На фотографиях в альбоме «Трудовая жизнь заключенных УИТКиЛ УНВД по МО» 1944 года можно увидеть, как заключенные ИТК 2 собирают и упаковывают взрыватели. 

Фотографии «Заключенные на производстве боеприпасов» из того же фотоальбома, на которых заключенные режут жесть, собирают и упаковывают ручные гранаты, сделаны в Крюковской колонии. Они опубликованы в очерке истории этого места заключения.

Кроме основного производства, в 1943 году в колонии существовала швейная мастерская. В отчете управления лагерей этого времени упомянуто «резкое недовыполнение по пошиву вещмешков» в ИТК № 2. Видимо, в ней также работали заключенные женщины. Сколько их было в колонии в это время, неизвестно. Их быт сохранился в парадных изображениях упомянутого фотоальбома.

Сколько всего заключенных работало на производстве во время войны, установить не удалось. В том же сообщается «о технической учебе среди з/к» — «занимаются 321 человек».  С осени 1944 года колонии подчинялся сельскохозяйственный лагерь. В октябре тов. Кошунин требовал «считать организацию подсобного хозяйства в Шаховском районе не только как продбазу, <но> как важнейшее государственно-политическое мероприятие». Кошунин оставался начальником колонии и в 1945 году.

К лету 1945 года колония снова начала выпускать банки и миски. 13 июля 1945 года коммунисты обсуждали выполнение плана «по алюминиевой посуде для Красной армии и ГУЛАГа, упаковочной таре из жести для кондитерской, парфюмерной и лакокрасочной промышленности».

«Переброска»

Весной 1946 года колония — ее администрация и производство — переехали. Причины переезда членам ее партячейки изложил тов. Васильев:

Решение вопроса о переброске колонии ставилось весьма серьезно, так как дело идет о трех колониях. Помещение 1-ой колонии нужно было вернуть по назначению. Вопрос перебазирования 1-ой колонии зависел от ее объема, и подходящей территорией оказалась ваша колония…

В это время Сокольническая тюрьма, в которой находилась ПИК № 1, стала следственным изолятором. В результате производившая кожаные и резиновые прокладки ПИК № 1 переехала на Шаболовку, а металлообрабатывающая ПИК 2 — в Крюково, где объединилась с ПИК-3, в которой заключенные также делали алюминиевую посуду и жестяные банки. После «перемещения» колония на Шаболовке получила № 1, а Крюковская — № 2. «Перебазировали» ли вместе с оборудованием и администрацией заключенных — неизвестно.

С 1949 года колониям возвращают аббревиатуру ИТК (исправительно-трудовые). В лагерном обиходе аббревиатура ПИК, очевидно, не прижилась. В фотоальбоме мест заключения 1944 года, несмотря на официальное название, употребляется аббревиатура ИТК. В сентябре 1946 года начальником переехавшей в Крюково колонии был тов. Баранов (возможно, он сменил тов. Кошунина еще на Шаболовке).

«Подходящая территория»

«Сокольническая» колония на Шаболовке в 1951 году была рассчитана на 684 заключенных. 15 мая в ней жили 679 человек. Так колония выглядит в отчете о промышленном производстве управления лагерей, составленном 26 мая 1951 года:

ИТК-1 выпускает технические изделия из кожи и резины (манжеты, прокладки, кольца и тп), обеспечивая более двух тысяч предприятий различных министерств и ведомств. Производство колонии работает нормально, выполняя из года в год повышенные планы выпуска продукции, при этом каждый год растет удельный вес резинотехнических изделий против кожи. Дальнейшее расширение производства <...> ограничено недостаточной мощностью трансформаторной подстанции существующего административного корпуса (320 ква), недостатком производственных площадей. <...> необходимо приобрести двоильноленточную машину (проходя между валами этой машины, кожа становится тоньше), соорудить новую дымовую трубу. <...> для обеспечения режимных условий содержания контингента необходимо построить новое мужское общежитие взамен пришедших в ветхость. <...> необходимо завершить проектные работы и приступить к надстройке двух этажей и расширению адм. корпуса, в результате станет возможным расширить производственные площади.

Сводка управления лагерей 1951 года, в которой говорится, что «в цехе резинотехники отсутствуют вентиляционные установки», позволяет судить об условиях работы заключенных. Кроме того, в 1951 году в ИТК-1 «была допущена вспышка пищевой токсикоинфекции».

«Резиновые буфера к отсадочным машинам», которые производили на Шабловке, вероятно, отправляли в Бескудниково, где заключенные колонии при заводе № 1 делали сами машины. Из справки 1953 года известно, что колония выпускала кожаные и резиновые «манжетные кольца для танковой и тракторной промышленности». Резиновые обрезки отправляли в Чертаново, где подростки в ИТК №12 плели из них коврики. В 1953 году заключенные работали в сапожной мастерской, а «бригада 30 человек» работала в трех километрах от колонии (куда именно возили заключенных — неизвестно).

В 1951 году колонию решено было перестроить. В марте (до составления процетированной выше справки) были утверждены «постройка склада для сырья, общежития для конт. («контингента заключенных». — Е.Н.), приобретение оборудования для МПВО (местной противовоздушной обороны. — Е.Н.)».

Было ли построено новое общежитие к апрелю 1952 года, неизвестно. Число мест для заключенных увеличилось незначительно: колония в это время была рассчитана на 700 человек; в ней содержались 634 заключенных, из них 160 женщин. Два корпуса были кирпичными и два — каркасно-засыпными. Общая площадь помещений для заключенных составляла 1050 кв. метров, то есть 1,5 кв. метра на человека. Казарма охраны — «в хорошем состоянии». В колонии был культуголок, санпропускник (помещение, где мыли прибывших заключенных и дезинфицировали одежду), штрафизолятор на 5 мест, баня, прачечная, стационар — две палаты на 5 коек. Сплошной деревянный забор, учитывая его длину — 350 метров, скорее всего, ограждал колонию с трех сторон. Это предположение подтверждает Генеральный план Москвы 1952 года.

Фрагмент Генерального плана Москвы 1952 г. Территория колонии в центре, к югу от больничного парка. Источник: retromap.ru

Фрагмент Генерального плана Москвы 1952 г. Территория колонии в центре, к югу от больничного парка. Источник: retromap.ru

Кирпичное здание выходило на Шаболовку, а за забором располагались каркасно-засыпные корпуса. Пере- и достройка, вероятно, продолжались до 1954 года. Этот год указан на «Карте возрастов домов» у большинства зданий на месте колонии.

Начальник колонии, инженер-майор Дмитрий Федорович Хованский, был назначен 22 мая 1950 года. В 1953 году Управление лагерей Московской области получило жалобу на него:

Кожа, идущая в производство, вредительски расходуется. Нач. ИТК Хованский и его заместитель Стерлятников знают об этом, но мер не принимают <...> взятки <...> использование в личных целях...

В отчете о проверке сохранились некоторые детали быта колонии в это время. Возможно, судя по увеличению числа заключенных, к этому времени было достроено новое общежитие.

Справка о состоянии работы ИТК
<...> На первое октября 795 заключенных 152 женщины. <...> руководство не произвело должной изоляции женского контингента от мужского. Нач. колонии тов. Хованский и др. оправдывают содержание женщин тем, что они на мелких операциях дают более высокие производственные показатели <...> полагая, что наличие женщин <...> дисциплинирует мужской контингент. <...> имеют место многочисленные случаи сожительства <...> не ведется должной работы с хищением кожи. <...> боясь нарушения советской законности, вольнонаемный состав, выходящий и входящий в зону, проверяется только по конкретным сигналам, в следствии чего в зону проносятся спиртные напитки и другие запрещенные предметы. Инспектор полковник Золкин 8 октября 1953 года.

Театр

В упомянутом выше культуголке попустительством лейтенанта Веретенникова поставили комедию «Вас вызывает Таймыр». Участие в этой постановке воспоминал журналист Леонид Владимиров.

…была написана, залитована и рекомендована к исполнению комедия Галича и Исаева «Вас вызывает Таймыр». Главный герой по фамилии Дюжиков совершает, конечно, только добрые дела, но он все же человечен, и в комедии есть даже где улыбнуться. И в 1950 году я... — ах, не смейтесь, пожалуйста! – Дюжикова на сцене. Правда, сцена была несколько своеобразная, расположенная в грязной лагерной столовке ИТК № 1 УИТЛиК УМВД МО. Для тех, кто уже не помнит эти дивные сокращения: Исправительно-трудовая колония № 1 Управления исправительно-трудовых лагерей и колоний Управления МВД Московской области.
В гуманных сталинских лагерях была самодеятельность. В нашем лагере отбывал срок главный режиссер Смоленского драматического театра Алексей Шмонин – милый и умный человек. Он мне сказал:
«Вот, чудом проскочила пьеса, которую даже можно играть. Давай ее сыграем и вырвемся душой отсюда, хоть на короткое время». Начальник КВЧ лагеря (культурно-воспитательная часть) молоденький и еще не скурвившийся лейтенант Веретенников долго рассматривал выходные данные сборника рекомендованного клубного репертуара, где появилась комедия, – и разрешил.
Режиссура спектакля была на высоте, чего не скажешь об актерах. Особенно об исполнителе главной роли. Я обнаружил, что ходить по сцене и изображать другого человека – это воистину адский труд, но Шмонин с грехом пополам меня натаскал, все время повторяя, что у Дюжикова есть внутренняя логика, а
«ты ведь образованный, должен простую логику понимать». Это был мой сценический дебют, и я обязан признаться, что позже еще раз уступил сладким песням Алеши Шмонина. Я сыграл роль в пьесе братьев Тур «Особняк в переулке», но там никакой логики не было, и после спектакля я дал себе слово, что на театральные подмостки больше в жизни не выйду. Это слово свято держу.

Владимиров Л. Жизнь номер два // Время и мы. 1999. № 145

РТИ-1

Колония включена в список мест заключения, составленный прокуратурой 23 марта 1954 года.

Закрыта она была, скорее всего, в 1956 году. В адресном справочнике «Москва» за этот год не указан продолжавший работать после закрытия колонии завод Резино-технических изделий № 1, т. е. предприятие еще являлось частью колонии. Первые отдельные документы этого предприятия в ЦГА Москвы датированы 1957 годом (Фонд Р865). В 1965 году адрес завода такой же, как у колонии — Шаболовка, 46, после изменения нумерации в 1968 году — д. 34. Сейчас в бывших корпусах завода и колонии находится «бизнес-парк».

Евгений Натаров
Иванов Л.Г. Мифы и правда о СМЕРШе. «Смерть шпионам и диверсантам!» М., 2012
Моруков М. Ю. Правда ГУЛАГа из круга первого. М., 2006