Вольная философская ассоциация / Московский государственный педагогический институт

Адрес: Москва, Малая Пироговская (Малая Царицынская) ул., д. 1

В бывшем здании Высших женских курсов в 1918–1930 годах располагался II-й МГУ, в помещениях которого проходили собрания Вольной философской ассоциации, с 1930 года — созданный на основе его педагогического факультета МГПИ им. А. С. Бубнова.

М. Пироговская, 1. Фото: foto-history.livejournal.com

М. Пироговская, 1. Фото: foto-history.livejournal.com

Вольная философская ассоциация (филиал в Москве)

Вольфила была задумана как Вольная философская академия, учебное учреждение, но в таком виде ее не удалось зарегистрировать. Тем не менее благодаря лекционным курсам и кружкам она выполняла учебные функции. Деятельность ВФА состояла из открытых заседаний, носивших публичный характер, куда для выступлений приглашались самые разные лекторы и где устраивались последующие дебаты, и лекционно-кружковой деятельности, которая велась внутри Вольфилы для постоянных участников дебатов и слушателей лекций. О работе кружков почти нет данных, чего нельзя сказать об открытых заседаниях.

По структуре и формам деятельности Вольфила была похожа на Дом литераторов или Дом искусств. Обособленное положение Вольфилы объяснялось не специфическими формами работы и не составом слушателей (который не был постоянным), а литературной и политической репутацией ее негласного лидера — Иванова-Разумника.

Р. В. Иванов-Разумник. Фото: russianemigrant.ru

Р. В. Иванов-Разумник. Фото: russianemigrant.ru

Название «Ассоциация» возникло из-за запрета властей на слово «Академия» — к этому времени в Москве уже была создана Социалистическая академия общественных наук (САОН, позже — Комакадемия). С ней Вольфилу поначалу сближал первый пункт проекта ее устава: «В.Ф.А. утверждается с целью исследования и разработки в духе социализма и философии вопросов культурного творчества, а также с целью распространения в широких народных массах социалистического и философски углубленного отношения к этим вопросам». Деятельность Вольфилы также подразделялась на учебно-просветительскую и научно-академическую. Слушатели ВФА представляли собой социальный срез послереволюционного Петрограда — на публичных лекциях можно было встретить и писателя, и матроса. По сведениям из 144 сохранившихся анкет, поданных на участие в семинарах, самому молодому слушателю было всего 15 лет. В целом же Академия насчитывала 350 постоянных членов, а число слушателей доходило до тысячи.

25 января на квартире Иванова-Разумника в Царском Селе прошел учредительный съезд Вольфилы. Иванов-Разумник стал заместителем председателя, а председателем был выбран Андрей Белый. Соучредителями из альманаха «Скифы» стали А. Белый, К. Эрберг и К. Петров-Водкин. Интересно, что значительная часть учредителей Вольфилы до этого была занята в левоэсеровских изданиях, к тому времени уже разгромленных — К. Эрберг, А. Белый, А. Авраамов, К. Петров-Водкин, Мстиславский, Бакрылов. Кроме них, в учреждении Вольной философской академии принимали участие В. Мейерхольд, Л. Шестов, Б. Кушнер, Е. Лундберг и С. Мстиславский.

1 сентября 1921 года для создания филиала в Москве туда был командирован А. З. Штейнберг. 25 сентября состоялось первое заседание московского отделения Вольфилы. Председателем был избран А. Белый, товарищами председателя — С. Мстиславский, М. Столяров и Г. Шпет. Правление располагалось на втором этаже здания на Волхонке, 14. Открытые лекции читались в Политехе, а кружки работали в здании Высших женских курсов (МГПУ) на Пироговской.

М. Пироговская, 1. Фото: foto-history.livejournal.com

М. Пироговская, 1. Фото: foto-history.livejournal.com

7 мая 1924 года вышло распоряжение за подписью М. Кристи, где было сказано, что Ленинградское отделение Главнауки не находит возможным зарегистрировать ВФА в качестве научного сообщества, находящегося в его ведении. После отказа в регистрации, 4 сентября, Вольфила была закрыта председателем Исполкома, а ее имущество было передано Союзу писателей.

С закрытием Вольфилы был сдан последний бастион дореволюционной интеллигенции, которая, хотя и не отличалась идейным единством, все же принадлежала к общему культурному пространству. С ликвидацией последних независимых объединений прекращается влияние дореволюционной интеллигенции на литературный процесс. Этот удар был следующим после уничтожения большевиками независимой периодики, и он оказался не менее чувствительным. Сама идея независимости теперь стала восприниматься, как признак «внутренней эмиграции», принадлежность к которой становилась все менее безопасной. В результате целенаправленной политики большевиков дореволюционная интеллигенция была оттеснена от литературного процесса, в центр которого теперь выдвигалась идея создания новой пролетарской интеллигенции и пролетарской культуры, противопоставляющей себя культуре «старой».

МГПИ им. А. С. Бубнова

В 1937–1938 годах здесь работал физик Моисей Абрамович Корец. Он был талантливым физиком-теоретиком, чья карьера не сложилась из-за репрессий.

М. А. Корец родился 12 октября 1908 года в Севастополе, в семье часовщика. В 1924 году он приехал в Москву учиться, однако первые три года был вынужден зарабатывать на жизнь — Корец успел поработать грузчиком, кондитером, переплетчиком.

С 1927 года он начинает учиться в Московском индустриально-педагогическом техникуме, а в 1929 году переезжает в Ленинград, где учится на физико-механическом факультете Политехнического института. Там он познакомился с Л. Д. Ландау, который через несколько лет пригласил его к себе работать в УФТИ. В 1935 году Корец переезжает в Харьков. Уже тогда Лев Ландау, не очень щедрый в положительных оценках способностей своих сотрудников и учеников, сказал, что Корец «успел проявить себя как способный молодой физик-теоретик». М. А. Корец был арестован в 1935 году по «делу УФТИ» и освобожден через год. С 1937 года он работает в Москве в МГПИ им. Бубнова и редакции журнала «Техника молодежи».

М. А. Корец. 1935. Фото: Горелик Г. Е. «Моя антисоветская деятельность...»: один год из жизни Л. Д. Ландау // Природа. 1993. № 11

М. А. Корец. 1935. Фото: Горелик Г. Е. «Моя антисоветская деятельность...»: один год из жизни Л. Д. Ландау // Природа. 1993. № 11

В 1938 году физики М. А. Корец, Л. Д. Ландау и Ю. Б. Румер были арестованы по обвинению в том, что они написали листовку, призывающую к свержению Сталина, а также по старому делу «о вредительстве в УФТИ». П. Л. Капица, обратясь к Сталину, смог добиться освобождения Ландау через год. Корец же так и остался заключенным. В 1939 году его приговорили к 10 годам заключения, которые в 1942 году продлили еще на 10 лет. Срок М. А. Корец отбывал в Печорлаге. В 1952 году он был амнистирован, но до 1958 года находился в ссылке в городе Инта Коми АССР.

История с листовкой, которую, по версии следствия, физики собирались распространять на Первомайской демонстрации, не совсем понятна. Многие исследователи сходятся на там, что листовка действительно была написана Л. Д. Ландау и М. А. Корецем при участии Ю. Б. Румера.

Например, Г. Е. Горелик, в начале 1990-х годов ознакомившийся с делом в архиве КГБ (ФСБ), пишет:

И человек, не погрузившийся в обстоятельства, легко может предположить, что листовку Корец написал в тюрьме под диктовку следователя  в 37-м все было возможно. Такому человеку можно посоветовать прочитать текст листовки повнимательнее и сравнить его с суконным языком других документов в деле. Для тех же, кому мало всех косвенных улик (самых главных в истории), есть прямая (и главная, по Вышинскому) — признание писавшего эту листовку Кореца. Признание это прозвучало не в кабинете следователя, а в уютных домашних условиях в начале 80-х годов, под аккомпанемент веселого щебетания внучек Кореца. Ясно было, что воспоминание о листовке не доставляет ему удовольствия. Ведь можно было думать, что она обошлась в два лагерных десятилетия для него самого и едва не стоила жизни Ландау, которого Корец глубоко почитал и любил.

Горелик Г. Е. «Моя антисоветская деятельность…»: один год из жизни Л. Д. Ландау // Природа. 1993.  11

Копия листовки 1938 г. Фото: Михаэль Кориц. 1992. Wikimedia Commons

Копия листовки 1938 г. Фото: Михаэль Кориц. 1992. Wikimedia Commons

В то же время некоторые исследователи и знакомые Ландау и Кореца полагают, что текст листовки был сфабрикован НКВД, потому что в деле доступна только ее машинописная копия, а рукописного оригинала нет; и поэтому нельзя полагаться на материалы, известные только из следственного дела, поскольку доказательства и признательные показания могли быть получены массой различных способов, в том числе под пытками, в чем потом было тяжело признаться (см. напр.: Иоффе Б. Л. Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи. М.: ФАЗИС, 2004).

Ландау пытался реабилитировать друга и бывшего ассистента: в 1956 году он пишет в военную прокуратору письмо с защитой Кореца. Однако эта попытка была безуспешной, по делу 1938 года Кореца реабилитировали лишь в 1990 году посмертно.

М. А. Корец вернулся в Москву и стал работать в журнале «Природа». С Л. Ландау поддерживал дружеские отношения вплоть до его смерти в 1968 году. Скончался М. А. Корец 19 февраля 1984 года.

Московский пединститут у Галича

Аспирантом Московского педагогического института Александр Галич делает героя песни «Репортаж о футбольном матче» – футболиста Володю Лялина. Слоев иронии здесь несколько – во-первых, все профессиональные, на самом деле, спортсмены в СССР числились работниками предприятий или учащимися ВУЗов – в Стране Советов не должно было быть профессионального спорта и вообще трудовой деятельности, не оправданной необходимостью служения делу построения «разумного» социалистического общества (больше про футбол в СССР см. spartak.memo.ru). Во-вторых, Лялина, не гнушающегося нарушениями спортивных правил и виртуозно владеющего обсценной лексикой, Галич делает аспирантом именно советского педагогического института. И в-третьих, он описывает мгновенный разворот на 180 градусов в комментарии диктора, меняющего свое отношение к иностранному (в представлениях «Холодной войны» – «вражескому») судье в зависимости от того, как он судит действия советских футболистов. Аргументы судья при этом использует «исторические». Последний поворот сюжета выглядит актуальным и для нынешнего телевидения.

Александр Галич на домашнем вечере в доме Марии Мироновой и Александра Минакера. 1968 г. Фото: АиФ

Александр Галич на домашнем вечере в доме Марии Мироновой и Александра Минакера. 1968 г. Фото: АиФ

…Итак, судья Бидо, который, кстати, превосходно проводит сегодняшнюю встречу, просто превосходно, сделал внушение английскому игроку, – и матч продолжается. И снова, дорогие товарищи болельщики, дорогие наши телезрители, вы видите на ваших экранах, как вступают в единоборство центральный нападающий английской сборной, профессионал из клуба «Стар» Бобби Лейтон и наш замечательный мастер кожаного мяча, аспирант Московского педагогического института Владимир Лялин, Володя Лялин – капитан и любимец нашей сборной! В этом единоборстве (кстати, обратите внимание – интересный игровой момент), итак, в этом единоборстве соперники соревнуются не только в технике владения мячом, но в понимании, так сказать, самой природы игры, в умении предугадать и предупредить самые тончайшие стратегические и тактические замыслы соперника…

<...>
Я стою, а он как раз наоборот,
Он, бля, режет, вижу, угол у ворот,
Натурально, я на помощь вратарю –
Рыжий – с ног, а я с улыбкой говорю –

Думал вдарить, бля, по-близкому,
В дамки шел?!
А он с земли мне по-английскому –
«Данке шон!..»

…Да, странно, странно, просто непонятное решение – судья Бидо почему-то принимает обыкновенный силовой прием за нарушение правил и назначает одиннадцатиметровый удар в наши ворота. Это неприятно, это неприятно, несправедливо и… а… вот здесь мне подсказывают – оказывается, этот судья Бидо просто прекрасно известен нашим журналистам, как один из самых продажных политиканов от спорта, который в годы оккупации Франции сотрудничал с гитлеровской разведкой. Ну, итак, мяч устанавливается на одиннадцатиметровой отметке… Кто же будет бить?.. А, ну конечно, все тот же самый Бобби Лейтон – он просто симулировал травму!.. Вот он разбегается… удар… Да, досадный и несправедливый гол, кстати, единственный гол за всю эту встречу, единственный гол за полминуты до окончания матча, единственный и несправедливый, несправедливый, досадный гол, забитый в наши ворота.

<...>
Вас, засранцев, опекаешь и растишь,
А вы, суки, нам мараете престиж!
Ты ж советский, ты же чистый, как кристалл!
Начал делать, так уж делай, чтоб не встал!
Духу нашему спортивному Цвесть везде!
Я отвечу по-партийному – Будет сде…!

1968

Галич А. Когда я вернусь: полное собрание стихов и песен. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1981. (самиздатская копия из архива общества «Мемориал»)

Петр Новиков, Анатолий Обжиров
Вольная философская ассоциация, 1919–1924 / Подгот. Е. В. Ивановой при участии Е. Г. Местергази. М.: Наука, 2010
Вольфила [Петроградская Вольная Философская Ассоциация]: 1919–1924: В 2 кн. / Белоус Владимир Григорьевич. Москва: Модест Колеров: Три квадрата, 2005
Галич А. Когда я вернусь: полное собрание стихов и песен. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1981. (самиздатская копия из архива общества «Мемориал»)